Previous Entry Share Next Entry
Россия, которую мы потеряли. Мифы, которые мы потребляем... (Часть 4)
hamster_96



Оценка питания по «хлебным балансам»

Критика оценок уровня потребления, основанных на бюджетных обследованиях земств, началась практически сразу же после опубликования их Чаяновым в 1916 году.



Отмечалось, что земства выбирали для своих исследований урожайные, а также рекордно урожайные годы. Причём, иногда даже сами статистики признавались, что они исключали из обследования сёла, в которых случился неурожай [i]. Кроме того, часть обследований охватывали менее ста хозяйств, что, соответственно, могло давать большие ошибки при определении среднего потребления. Так же различные обследования по различным губерниям проводились с неодинаковой частотой и длительностью по времени.

Специалисты, работавшие над вопросами введения продовольственных норм во времена Первой мировой войны в те же года, когда проводил свои исследования Чаянов, считали данные земств крайне неудовлетворительными. Критиками указывалось, что «...сделанная А. Чаяновым сводка имеющихся бюджетных данных представляет довольно скудный ряд разрозненных, разноценных и часто устаревших показателей размеров душевого потребления всех хлебов... менее чем по 15 губерниям,»- отмечал редактор другого статистического сборника того времени Е. Яшнов [ii].

Известный статистик А. Лосницкий отмечал, что «невозможно представить точную динамику крестьянского потребления... ввиду небольшого числа довоенных наблюдений, малого числа охватываемых ими губерний, разновремённости и разнометодичности их» [iii].

Относительно недавно М. Давыдовым было доказано несовершенство самих методов, применяемых при бюджетных обследованиях земства. «Есть основания полагать, что методически неверен был и подход статистов к данным бюджетов»,- писал Давыдов[iv].

Впрочем, к выводу о том, что данные, положенные в основу исследования Чаянова, приукрашивали реальную ситуацию, приходили многие исследователи (Г. Робинсон, Н. Кореневская и др.)

Работая над обоснованием для введения нормирования хлебопродуктов в Особом совещании по продовольственному делу в 1916 году, Яшнов предложил другой метод определения реального потребления в Российской империи. В основу своих расчётов он положил материалы статистики по урожайности Центрального статистического комитета (ЦСК) Министерства внутренних дел и Министерства земледелия и транспортной статистики, подводя таким образом баланс «прихода-ухода» зерна и картофеля как по различным губерниям, так и для империи в целом.

Обработав предложенным методом данные Яшнов получил следующую картину по стране:


Рис. 1 Динамика потребления хлеба и картофеля и вывоза хлеба на душу населения по европейской России[v]

Кривая тренда потребления (пятилетнее среднее) колеблется около среднего значения в 20,6 пуда, поднимаясь до 21,8 пуда в 1900-1904 годах, опускаясь до 19,3 пуда в 1905-1909 годах, а затем снова поднимаясь до 22,9 пуда в 1909-1913 годах. Среднее же значение душевого потребления в 1901-1914 годах оказывается равным 21,2 пуда.

Подсчитанное таким образом потребление, отмечает Яшнов, включает расходы на пищу людей, фураж для скота, винокурение, а также потери.

Для определения действительного душевого потребления из полученных цифр , прежде всего, вычесть расходы на фураж для скота.

По данным ЦСУ СССР за 1925-1929 годы душевой расход фуража составлял 9,4 пуда «условного зерна».

Министерство продовольствия в сентябре 1917 года ввиду тяжёлой продовольственной ситуации в стране в своих расчётах пошло на уменьшение этих норм, оценив их в 6,5-7,5 пудов на человека. Таким образом, даже опираясь эти минимальные военные расчёты, получается, что подушное потребление в пищу было на уровне 13,7-14,7 пуда, включая расходы на винокурение и потери.

Для того, чтобы была возможность оценить полученные данные, необходимо определить минимально возможный уровень потребления продовольствия.

Так, ЦСУ СССР в начале 1920-х годов принимало минимальную норму в 3750 ккал на взрослого мужчину. [vi]. Среднестатистическая «душа», в среднем, потребляет в 1,4 раза меньше, следовательно, минимальная норма на человека составляет 2680 ккал в день. В соответствии с уже упомянутыми бюджетными исследованиями в России, в отличие от развитых западных стран, на долю хлеба и картофеля приходилось 78% общей калорийности рациона питания. Соответственно, для достижения 2860 ккал в день необходимо 17,7 пуда «условного» хлеба на человека в год.

Городское население по Лосицкому [vii] потребляло примерно на 23% меньше хлеба, нежели деревенское. В результате, принимая долю городского населения в 15%, получаем норму потребления, приблизительно, в 15,5 пуда «условного» зерна в год на человека.

Эта цифра близка к расчётам известных историков-аграриев, полагавших норму потребления в 15 пудов в год на душу, на основе данных по Северо-Западу России в XV — XVI веках.

П. Лохтин считал, что потребление зерна в размере 15-18 пудов является «границей голода», а потребление менее 15 пудов равносильно голоду[viii]. Именно такую норму в 15 пудов в 1917 году в условиях активно раскручивающегося продовольственного кризиса и пыталось ввести Временное правительство.

Таким образом, видно, что среднее потребление в 1901-1914 годах, которое, как было показано, составляло около 14 пудов на человека в год, не дотягивало до минимальной нормы в 15-15,5 пудов, что означало, что, как минимум, более половины населения Российской империи жили в условиях постоянного недоедания, регулярно переходящего в голод.

Впрочем, надо отметить, что в различные годы положение несколько менялось в ту или иную сторону. Например, в рекордно урожайные 1911-1914 годы потребление составляло 15,4-16,4 пуда, а в 1908 или 1910 году — только 12,9-13,9 пуда на человека.

Отличалось положение в питании и по различным губерниям. Учитывая потребление зерна на кормление скота (фураж) по различным «сентябрьским» и «декабрьским» нормам и принимая за основу норму потребления в пищу 15,5 пуда, можно рассчитать на основе данных Министерства продовольствия [ix] следующее реальное потребление по некоторым губерниям:

Таблица 5. Нормы потребления и реальное потребление в % от различных норм [x].

Необходимо учесть, что эти данные характеризуют лишь среднее потребление. В реальности положение осложнялось ещё тем, что в российской деревне существовали большие группы крестьян, резко различавшихся по имущественному положению.

Таким образом, и первый и второй метод расчёта уровня потребления, несмотря на все ограничения и оговорки, показывают ровно одно и тоже. Питание большей части населения страны не соответствовало ни уровню европейских стран тех лет, ни элементарным биологическим потребностям людей. Острое недоедание, очевидно, было постоянным, хроническим явлением, обострявшимся раз в каждые 7-9 лет в виде, так называемых, «голодовок».

Подобное положение дел не было великой тайной за семью печатями для современников, включая высших имперских чиновников.

Приведу лишь несколько примеров.

«Русский крестьянин не может позволить себе мяса, яиц, масла, молока, зачастую и капусты и живёт на чёрном хлебе и картошке. Живёт, вы спрашиваете? Он умирает от недостатка этих продуктов», — Эмиль Диллон, английский журналист.

«Россия фактически не вылезает из состояния голода то в одной, то в другой губернии, как до войны, так и во время войны», - А. Н. Наумов, министр земледелия в 1915-1916 годах.

«Если сравнить потребление у нас и в Европе, то средний размер его на душу населения составляет четвёртую или пятую часть того, что в других странах считается необходимым для обычного существования», - С. Ю. Витте (на совещании министров под председательством царя; 17.03.1899 года).

Не был в неведение и сам Николай II. В рескрипте о назначении П. Л. Барка на должность министра финансов он писал, в частности, о том, что во время поездки по России он видел «печальную картину народной немощи, семейной нищеты и заброшенности хозяйств».


Продолжение следует...

-------

i Н. Н. Кореневская Бюджетные обследования крестьянских хозяйств в дореволюционной России. М., 1953. С. 35.

ii Е. Яшнов К вопросу о производственном плане // Известия особого совещания по продовольствию. 1916. №28. С. 59.

iii А. Е. Лосницкий Перспективы потребления продовольственных продуктов в Союзе // Плановое хозяйство. 1927. №4. С. 83.

iv М. А. Давыжов Очерки аграрной истории России в конце XIX—начале Xxв. М., 2003. С. 195.

v С. А. Нефёдов Уровень потребления в России начала XX века и причины русской революции // Общественные науки и современность. 2010. №5. С. 132.

vi Состояние питания сельского населения СССР. 1920 — 1924 // Труды ЦСУ, М., 1928. Т. 30. Вып. 2. С. 50.

vii А. Е. Лосицкий Динамика потребления хлебных продуктов в СССР в связи с реконструкцией питания // Статистическое
обозрение. 1927. №12. С.18.

viii П. Лохтин Состояние сельского хозяйства России сравнительно с другими странами. Итоги к XX веку. С. 52, 244.

ix Урожай хлебов в России в 1917 г. М., 1918. С. 76-79.

x С. А. Нефёдов Уровень потребления в России начала XX века и причины русской революции // Общественные науки и современность. 2010. №5. С. 135.







  • 1
Особенно порадовали цитаты в конце. Это как процитировать Касьянова, Чубайса, Навального и какого-нибудь британского хрена о "реальном положении дел в РФ".

  • 1
?

Log in

No account? Create an account